Главная » Поэзия » ПОРНОТРОН » Легко припарковав на тротуар

Легко припарковав на тротуар

Легко припарковав на тротуар,
Свою двухсотлитровую карету,
Сбежала королева на базар,
Что в Кёльне проходил на склоне лета.
Сквозь толпы мужиков и жирных баб
Она плыла, подобно бригантине,
И, чувствуя касанья грязных лап,
Шальная кровь прихлынула к вагине.
Хмельную от обилия чулок,
Перстней, подвязок, трусиков и шляпок,
Её схватил старик под локоток
И потащил куда-то в гущу тряпок.
Красавица! – шипел беззубый рот –
Оставьте страхи, следуйте за мною! –
Среди тоскливых будней и забот
Я мир чудесный вам сейчас открою!
Он вёл её среди мохнатых рыл,
Продажных девок, личностей опасных,
И, наконец, он вход пред ней раскрыл,
И внутрь завёл под сень портьер атласных.
Когорта слуг в тяжёлых тюрбанах
Пред нею разошлась благоговейно.
А там, на бледно-розовых шелках,
Блестя своей поверхностью елейно,
стояли члены, выстроившись в ряд,
от «мини» с «экономом» до «Кинг-сайза»
И старый гном, закатывая взгляд,
Расхваливал пред ней доступность прайса.
О, королева!! Мне свидетель Бог!
Товар хорош! Редчайшие работы!
Тот – царь Давид носил меж стройных ног,
А тем Геракл, кажись, убил кого-то.
А этим – Саша Пушкин в Натали
Кончал, читая главы из «Полтавы»!
Мы каждую особенность учли!
Купите все и будете Вы правы!
Но, если же попробовать слегка
Желаете, чтоб, так сказать, примерить,
Меня Вы не стесняйтесь, старика,
Я безопасен, можете поверить.
Давным давно и я был молодцом….
А как меня беспамятно любила,
Прекрасная и телом и лицом,
Славянская красавица Людмила!
И кто-то сочинил, что борода –
Причина сей неистовой любови.
Людмила же смеялась – о, да, да!
И спину мне царапала до крови.
Но вдруг из тьмы возник самец и хам,
Её жених из хахалей, из бывших,
То ли Рустам, а, может быть, Руслан,
Ведомый чередой инстинктов низших.
Он бряцал саблей, в стену бил щитом.
Разбил торшер, все вина в доме выпил.
Ревел, как зубр, я ж (болен животом)
Сидел в сортире, где он двери выбил.
Так вот в чём тайна, - молвил он, дрожа,
От ревности и зависти взбешённый.
Схватил меня, и, рёбра мне круша,
Отсек мой член большой и бесподобный.
Потом Людмилу бросил на кровать,
Сорвал бельё, кусая белы груди…
Вонзил свой член, и стал её ебать…
О, времена! Где совесть ваша, люди!
Сначала та рыдала и рвалась
От ласк жестокосердных на свободу.
Потом судьбе жестокой отдалась
На радость первобытному уроду.
Затем уж стоны начали стихать,
В них нота наслажденья появилась.
И я сквозь боль и злобу смог понять:
Она в него по-новому влюбилась…
Старик, вздыхая горестно, умолк.
Сочувственно взглянула королева.
Заныла сладко щёлка между ног…
Чувствительны к таким рассказам девы.
Возбуждена, прошла она в ряды
Мужских достоинств. Думая недолго,
Взяла она из длинной череды
Приап весьма изысканного толка,
Принадлежавший некогда тому,
Кто пас овец меж гор благословенных,
С пращёю, не дававшей никому
Украсть из паствы овнов единенных.
Старик, что рядом трепетно кружил,
Подставил даме стул, приподнял ноги,
И член ей в щёлку бережно вложил,
Любовные тесня наружу соки…
Раздался стон, достойный королев.
Над головой затрепетали своды.
А карлик сам, на корточки присев,
Вершил приапом таинство природы.
Вводил то плавно, будто не спеша,
То вдруг приложит максимум усилья,
И наша королева, чуть дыша,
Пред ним раздвинув ноги, словно крылья,
Летела над неведомой землёй,
Залитой жарким солнцем беспощадно,
Где тот пастух, убив своей пращёй,
Чудовище, браня его площадно,
Сношал из плена вызволенных дев.
И каждое движенье отзывалось
Внутри у королевы, что, сомлев,
Под ним в оргазме бурном сотрясалась.
Затем её неистово любил
Коварный Пушкин в маске Дон-Жуана.
И Кот Учёный сказки говорил,
Ведя по цепи вверх к вратам нирваны…
Вмещая страстный творческий порыв,
Дрожала от истомы королева,
И наш старик, в пылу себя забыв,
Ей в попку палец всовывал несмело…
Но больше невозможно продолжать…
С покупкою пора определиться.
И карлик стал тихонько вынимать
Аттилы член, что был готов излиться.
Измученную щёлочку меж губ
Закрыла королевская вагина.
Под взглядами приветливых залуп
Сошла со стула женщина невинно.
Пройдясь неспешным шагом по рядам,
Уже знакомым с королевской страстью,
Свой трудный выбор сделала мадам.
И спорить с ней никто уже не властен.
О, плачьте, Пушкин, Гёте и Вольтер!
Аттила, плачь, боец непобедимый!
Ведь, предпочтя романтике размер,
Она ушла с геракловой дубиной…

 

Memory: 2,25 mb, MySQL: 0,0029 s, 11 request(s), PHP: 0,0192 s, total: 0,0220 s, document retrieved from database.