Главная » Поэзия » RANDOM » без рубрики

без рубрики

***

Ну какое тебе Монте-Карло,
Мне никак, дураку не понять.
Ты же носа не кажешь из бара.
Ты подумай, чудовище, блять!
Да, пускай твои ноги от шеи.
Да, пускай соблазнительна грудь.
Да, пускай от тебя все балдеют.
Им бы в душу к тебе заглянуть!
Чтобы сразу понять без ошибки:
В окруженьи друзей и подруг,
Под витриною внешности зыбкой
Восседает зловонный паук!
О, я знаю! Мои миллионы
Затянуть алчешь в липкую сеть!
Драхмы, франки, пиастры, дублоны!
Обо мне ж ты не будешь жалеть!
Но сейчас мои ножки кривые
И, покрытый прыщами, живот
Лижут губки твои молодые.
Ну а я и доволен, как кот.
Так и дал бы по жопке портфелем.
И не жалко квартальный отчёт.
Не реви. Собирайся. Поедем.
Самолёт нас во Внуково ждёт.

 ***

Если пуст ваш баллон,
И на зимний сезон,
Где жестокие воют метели,
Нам остался галлон,
Приходите в Газпром,
Постучите в блестящие двери.
Вам подарит Газпром
Новый полный баллон,
Чтобы дома под пенье бурана
Вам приснился бы сон,
Как по Африке слон
Вас катает под солнцем Бутана.
Нам не страшен циклон,
Если рядом Газпром
Гонит в трубах добро голубое.
Федеральный Закон
Чтит земной афедрон.
И не даст нам замёрзнуть зимою.

Я пойду напролом,

Я желаю в Газпром.

Я желаю добро делать людям!

Но случился облом.

Их швейцар дуболом

Мне ногою заехал по мудям.

Я теперь без мудей.

Без жены без блядей.

Созерцаю, как реют синхронно

Миллионы мудей

Миллионов людей

На заоблачных крышах Газпрома.

 ***

Мне про Канары ныть не надо.
Там, говорят, сегодня шторм.
Мы полетим с тобой в Анадырь
На вертолёте голубом.
Анадырь - белые равнины.
Анадырь - снежная пурга.
Анадырь - жирные пингвины.
Я точно знаю - нам туда!
Нас ждут с тобой пастушьи чумы,
Брусника, выхухоль, грибы,
Песец, полярные гальюны.
Родная! Это зов судьбы!
Мы нагарпуним осетрины.
Мы нагарпуним окуней.
Промчимся в нартах по равнинам,
Пугая сонных медведей.
Ты будешь самой стройной чукчей!
Я буду чукчей хоть куда.
К чему нам виски самый лучший,
Когда есть талая вода!

И в час, когда рассвет багровый

Застанет в тундре нас с тобой,

Ты настоящий хуй моржовый

Увидишь в дымке голубой!
Забудь, родная, про Канары.
Купальник спрячь обратно в шкаф.
Я подарю тебе Анадырь,
Шаблон вселенский разорвав.

 

***

Принцессы какают цветами.
Принцессы пукают пыльцой.
Принцессы писают духами.
Кончают радугой цветной.
Летают бабочки свободно
Внутри спортивных животов.
Принцессы жрут когда угодно,
Не вырастая из штанов.
Но лишь укроет мир безумный
Тьмы животворная рука,
Искать ползут они бесшумно
В бетонных джунглях мужика.
Мужик таится в грязных барах,
От мужика несёт вином,
Мужик потеет в суперкарах,
Звенит мочою за углом.
Но знают хитрые принцессы,
Кто от подруг, а кто из книг,
Как спровоцировать процессы,
Чтоб стал он принцем хоть на миг.
И скоро особи мужские
Сдадутся в плен, и к небесам
Взметнутся радуги цветные,
Сжигая души мужикам.

 

ОДА ДЕФЕКАЦИИ

Я весь в бантах и на платформах

Всхожу на подиум, как бог!

Очки мерцают бесподобно!

Лоснится кожа стройных ног!

Мой плащ колеблется за мною.

Его несут пять тысяч жён.

Их груди бьются над толпою.

На каждой я изображён!

Иду и бёдрами качаю.

Мой жезл направлен в небеса!

Позывы к горлу подступают.

Я отпускаю тормоза…

Бегу под рёв толпы безумной

На долгожданный унитаз!

Выходят газы с треском шумным.

И, в небо вытаращив глаз,

Напряг я мышцы нутряные!

Могучий спазм уходит вниз:

Ворота сфинктера златые,

Кал пропуская, раздались!

Толпа взревела. Ароматы

Дурманят пьяную толпу.

И драгоценные караты

Сверкают, прея на лету!

Спиралевидной пирамидой

Летят в прозрачный унитаз.

Подобно морю Атлантиды,

Толпу священный бьёт экстаз…

А я влачу устало ноги

К себе обратно во дворец,

Где ждут меренги и миноги,

Торты, супы и холодец.

И ночь придёт с желе айвовым.

Я сном забудусь до зари,

Пока позыв пьянящий снова

Не сформируется внутри!

 ***

Вот кто-то хуячит блины,
А кто-то хуячит на стройке.
А кто-то под пологом тьмы
Хуячит объедки в помойке.
А кто-то хуячить устал.
В кровати лежит неподвижно.
Подушка - его пьедестал.
И даже дыханья не слышно.
Но знайте, что где-то внутри
Среди сухожилий безвольных
Без сна от зари до зари
Хуячит в нём сердце живое.
И даже когда он умрёт,
Хуячить он не перестанет.
Из почвы, где тело сгниёт,
Взойдет он травой и цветами.
Поэтому, тщетно скорбя,
О жизни и смерти не плачьте!
Пока не остыла Земля -
Хуячьте, хуячьте, хуячьте!

 ***

Ох, сейчас надену  тапки!
Ох, напьюся чаем сладким!
А уж как творог поем,
Стану бодр и охуен!
Брюки, трость, бородка, глазки!
Словно джентльмен из сказки!
Выйду утром на пришпект
Ранить дам красой штиблет!
Дамы охают иные,
Стонут груди наливные,
Чтоб скорей заморский франт
Оценил их новый бант!
Одобрительно киваю,
И намёки понимаю.
Приглашаю на фуршет
Покалякать тет-а-тет.
Шаловливо гладят ручки.
Ах, я знаю эти штучки!
Мы проходим в будуар,
Чтоб примерить пеньюар.
Спала лямка с пеньюара!
Эдвард! Эдвард! Клара... Клара...
Скрип кушетки, стук штиблет.
Охуительный фуршет.
Бьются грудки наливные,
Блещут серьги золотые,
Ножки врозь разведены,
Близким счастием полны!
А на утро выйдем вместе
Присмотреть фату невесте,
Ну, а мне без долгих врак
Приобресть свадебный фрак!

 ***

Я проебал тебя.
И похуй.
Я всё на свете проебал.
Я проебал свою эпоху.
И чудеса ловить устал.
Вот крикну всем - пошли все нахуй!
Коль жизнь и смерть мои глупы.
И с облегчением на плаху
Взойду под гневный рёв толпы!

***

Красота не спасёт.
Красота бесполезна.
Лишь украсит полёт
В раскалённую бездну.

***

Какого хуя
лежишь, тоскуя?
Вставай на лыжи!
Смелей, не ссы же!
Под горку с матом,
Снег мягче ваты!
Плюясь клыками,
Мчись кувырками.
Какая нега!
Еблом по снегу!
Вот это дело!
Вот это смело!
Вставай на лыжи!
Смелей, не ссы же!

 ***

Сам от себя охуеваю.
Какой же гений, в рот ебать.
Что ни сварганю - всё блистает
И начинает восхищать.
Иной дурак не спит ночами,
Отдаться женщину моля.
Я ж только раз сверкну очами -
И всё, пиздец, она моя.
А знали б вы, каких и сколько
Оргазмов за ночь ей дарю!
На животе лоснятся дольки.
И борщ божественно варю.
Всех восхищать - моя работа.
Блаженна та, с кем стану спать.
Отвечу только письмам с фото.
Село Горшки. Дом семь. Кровать.

 ***

А завтра снова понедельник.
Ну охуеть, ебёна мать.
Попрут с утра и врач, и мельник
В счёт лучшей жизни жопу рвать.
И я пойду, и я поеду,
Я поползу затем, чтоб жить,
Чтобы нашлось чего к обеду
Себе в орало положить.
Эх ты, проклятая судьбина!
Зачем придумала диван?
И пригвоздила, как скотину,
К его волшебным покровам...
Душа и мозг рабты просют!
Тоскуют руки по труду!
В полях крестьяне траву косют!
Кузнец в кузне куёт руду!
А я, а я тоскую, лёжа.
Истосковался до седин.
Не дай вам Бог лениться тоже.
Вас много, а диван один.

 

ЛЮБОВЬ-САМОРАЗРУШЕНИЕ
Прекрасен рыцарь Электрон.
Кристаллы юных глаз
Струят сияющий неон
Сквозь мёд воздушных масс.
Зелёный меч из кости льва
Любой пронзает ум.
Четыре трепетных крыла
Питает мощь ста лун.
Я пью из колбы головы
Ума чудесный газ.
И, не боясь дурной молвы,
Легко вхожу в экстаз.
Я поцелую милый суп
Его смешного рта.
И вот пажи уже несут
К нему мои уста.
Открыли крышечки, и вот
Стальные языки
Ведут старинный хоровод,
Слегка задев клыки.
И руки трепетно сплелись,
И выпали в поддон.
И сладкий пар уходит ввысь
Под наш счастливый стон.
Умолкло в страхе всё вокруг.
Не смеет зуб скрипеть.
Опустошён цветущий луг.
Лишь вен танцует сеть.
И глаз молчит под каблуком,
Когда сама любовь
Бьёт в центр грудины, словно лом,
Влюблённым вновь и вновь.

 ***

Когда взойдёт на небо пылесос,
Всосав миры из леса контрабасов,
Встряхнёт Бетховен платиной волос,
Освобождая лоб от фантомасов.
Он поцелует в зеркало себя,
Чтоб снизить приращение ошибки,
И, палочкой отточенной крутя,
Проколет две раздувшиеся скрипки.
Из них польётся море белых рук,
Где тонут изумлённые рояли,
И превратит лбы слушателей звук
В растения изысканной печали.
Всё это на мгновенье расцветёт,
Нальётся соком до предельной массы
И, лопнув, в серой дымке пропадёт.
И к нам во лбы вернутся фантомасы.

 ***

Разбилась ночь на чёрные осколки.
Стряхни, Европа, прочь смертельный сон!
В асфальт твоих дорог "Ночные Волки"
Впечатали шипы своих колонн.
Ты жизнь давно влачишь в блаженных грёзах.
Мутны и сладки сны твоих богов.
И серой пеленой висят на звёздах
Дымы погасших жертвенных костров.
Проснитесь, Посейдон, Юпитер, Один!
Взгляните со своих благих высот!
Почили все, кто смел и благороден.
На капищах героев пляшет сброд.
Пускай услышат гулкий рёв моторов
И древний кельт, и русич, и варяг.
И с пламенем их вновь оживших взоров
Взовьётся над Европой новый стяг!
Но если не проснётесь вы, о, боги,
То навсегда останетесь мертвы!
Огнём священным вздыбятся дороги!
И вместо вас богами станем мы!

 ***

Здесь так приятно думать о квадратах,
В желе клубничном пальцы утопив.
Сидеть подолгу в креслах элегантных,
Читая о себе последний миф.
Топ новостей – моя колоратура,
Оранжевые ноги и кадык.
Под гром оваций я иду понуро
На сцену бледный, немощный старик…
Зато, поднявшись в воздух с первой нотой,
Подъёмными форсунками ревя,
Охвачен волшебством своей работы,
В партер я посылаю сноп огня!
В ответ несутся стоны наслажденья,
Горелый запах ноздри мне пьянит.
Все зрители визжат от восхищенья!
И дым густой в просцениум валит!
Потом придёт уборщица-старушка
И свежий пепел в урну приберёт.
А я в своей каморке на подушку
Устало лягу. Новый день грядёт.
И снова шум, аншлаг, цветы, поклоны…
И вновь огонь! И едкий чёрный дым
Обнимет закопчённые колонны,
Сжигая плоть поклонникам моим!

 ***

Здравствуй, мальчик педофил,
Седоватая бородка.
Ты так строен, ты так мил,
Так на женщин смотришь кротко…
Сломлен бурею страстей,
Ты колышешься, внимая
Ароматам нежных фей,
Что порхают в кущах рая.
Ловишь стринги и танго
Цепким взглядом из-под юбок,
Фантазируешь легко
О нимфетках сладкогубых…
Ты крадёшься под луной,
А внутри бушует демон.
Жаждет кровью молодой
Дать напиться старым венам.
Бойтесь, дети, бойтесь тьмы.
В ней, пульсируя сердцами,
Словно трупы, холодны,
Бродят мальчики с клыками.
Бродят в зной и в холода,
Коль поймает – к папе с мамой
Не вернётесь никогда,
Унёсёт вас мальчик странный
В чёрный чёрный кабинет,
С чёрной чёрною кроватью
От него спасенья нет.
Он сорвёт тугое платье,
И в сплетеньи старых вен
Пасть раскроется, как бездна,
И поглотит сумрак стен
Крик последний ваш предсмертный.

 ***

Чтоб не стать уёбищем надутым,
Коих в мире просто дохуя,
Надо быть немного ебанутым,
О протекшей крыше не скорбя.
С припиздью, слегка, без фанатизма,
Чтобы всё почти, как у людей.
Шарф, пальто, журнал «Заря Отчизны»,
Да билет из Малых Ебеней.
Просто иногда в ночные бездны
Рыло задирать не забывай.
Чтобы рёв чудовищный и честный
Изливался в небо через край.
Но когда уёбища морския
Станут отовсюду выползать,
И, как зверь, завоет вдруг стихия,
Кто пойдёт на улице плясать?
Так что быть с приветом, это клёво.
Но, прошу заметить, нелегко.
Лучше стать надёжно и сурово
Сразу стопроцентным ебанько.

 ***

Я не прощу себе успокоенья.
Пусть нету ни здоровья, ни дворца.
Зашедшийся в святом остервененьи,
Я жизнь терзать намерен до конца.
Пусть я смешон. Пускай саднит простата.
Мне наплевать, что шепчутся вослед.
Потерян ум – невелика утрата.
Страшнее пустота бесцветных лет.
Я буду драться, буду рвать зубами.
В богинь влюбляться, в шок ввергать богов.
Цепляться в жизнь дрожащими руками.
А коль сорвусь – знать, жребий мой таков.
В плену коварной девичьей улыбки
Навеки голос разума забыв,
Творить свои безумные ошибки,
Чтоб сердце вновь проверить на разрыв…
Для женщин плесть невидимые сети,
Бесстыдно рекламируя себя,
Как будто я единственный на свете,
И скрылись в тень бойфренды и мужья.
А если доживу до девяноста,
То и тогда, на кресле егозя,
Медсёстрам буду ласково и просто
Показывать багрового ферзя.
И будут возбуждённые весталки
Выкрикивать друг другу с облаков:
Когда же привезут к нам в катафалке,
Любимца охуительных богов?!

 ***

Говорил мне царь-отец,
Что я девочка-пиздец,
Что летит по волнам гнутым
Мой кораблик ебанутый,
Что отмерил Кришна мне
Век носиться по хуйне.
Но куда же мне деваться?
Ведь хуйня повсюду, братцы!
А тому, кто верит в то,
Что он вовсе не говно,
Как-то раз придётся сдуться
И на землю ебануться.
Так что щас вокруг меня
Первосортная хуйня.
Но я верю – бродит где-то
Принц, уставший от минета,
И, хоть против царь-отец,
Ищет девочку-пиздец.

 ***

Встаньте, дети, встаньте тут.
Мир наш очень ебанут.
Ебануты окна, ебануты двери.
Ебануты чащи, ебануты звери.
Ебануты потолки,
Ебануты молотки.
Важные, надуты,
Люди ебануты.
Ебанут Лука Ильич.
Ебанут Козьма Фокич.
Ебанута Клара Львовна.
Вместе с ней Фатьма Петровна.
Все куда-нибудь бегут.
Каждый в чём-то ебанут.
Тот мечтает скоро спиться.
Эта хочет утопиться.
Кто-то хочет просто сесть,
Человечины поесть.
В общем, грустная картина.
Это серая рутина.
Только я не ебанут.
Я, наверно, очень крут.
Из окна вещаю.
Деток поучаю.

 ***

Эх, родня моя, родня!
Вот такая вот хуйня.
Не квохчите зобами.
Девка я с заёбами.
Выдать замуж невтерпёж?
Так уймите свой галдёж:
Не хочу ни тракториста,
Ни дрища, ни культуриста,
Ни купца занудного.
Мне бы ебанутого.
Чтоб единственной заботой
Стала ебля до икоты.
А потом идти гулять.
В окна жопами махать.
Чтобы обе наши крыши,
Жарким летом встав на лыжи,
Вместе дружно хохоча,
Танцевали ча ча ча.
Только прутся, как из колбы,
Серых морд унылых толпы.
Скачут прочь минуты.
Где ж мой ебанутый…

 ***

Взошло могучее светило,
согрев застывшие поля.
Там ловят бабочек дебилы,
смешные сбросив труселя.
Чему учиться мне у жизни,
когда для счастия нужней
скакать, не ведая о тризне,
в полях весной без труселей?

***

Зачем, как будто от невзгоды,
коптя безбожно небосводы,
неся смятенье в души к нам,
куда-то мчит гиппопотам?
Зачем бежит он, всех пугая,
во мгле чудовищно пылая,
сметая встречных на пути,
как будто Дьявол во плоти?
- Затем, что жизнь его пустая,
затем, что плоть его нагая,
что на весь мир ему плевать
и хочет он звездою стать!
Куда ж ты, глупый бегемот!
Зачем оставил тишь болот?
Ведь пропадёшь ты без следа!
Какая из тебя звезда?
Но, опалив края небес,
во тьме безбрежной он исчез.
Лишь ветром поднятая пыль
ложилась молча на ковыль.
Прошли года. Забыв о нём,
мы здесь по прежнему живём.
Но, знаешь, кажется порою
ночами в небе над горою,
меж тьмы глухой, убогим нам
горит звезда Гиппопотам!

HARD TECHNO
Разбег – удар! Посажен Демон Звука
На цепь из раскалённых микросхем.
Мы втягиваем органами слуха
Пульсации его взбешённых вен.
Он скручен техногенным полубогом –
Смесь нервов, электронов и пружин,
Что гонят звук иглою по дорогам
Вертящихся виниловых пластин.
И зверь, вращая пастью многотонной,
О клетку бьётся, воет и визжит…
То, превратившись в отзвук отдалённый,
В углу замершим идолом сидит.
Но слышен свист по нервам бьющей плети,
И демон с силой тысячи ампер,
Летит, ревя, чтоб вырваться из сети,
Сжимая воздух в сотни атмосфер.
Нас бьёт волна. Колышатся скелеты,
Отдельные от призрачных основ.
Здесь каждый миг взрывается кометой.
Сквозь нас идёт пульсирующий рёв.
Как водоросли в бездне урагана,
Мы бьёмся в такт вибрациям волны.
Раскрытые сердечные мембраны
Напором эйфорическим полны.
Вдруг смолкло всё. Лишь эхо умирает,
Снижаясь постепенно до нуля.
На клеммах напряженье возрастает.
Набухла электронами земля...
И снова ток, проламывая вечность,
Грядёт из тьмы грохочущих турбин,
Спиралью уходящих в бесконечность
По фермам накрест сваренных станин.
И по волнам смещённых электронов,
Держа на дикой скорости баланс,
Меж апокалиптических разломов
Мы входим в психотропный резонанс
С безумной пляской воздуха и света.
Потоком цифр пленённые, летим.
И кружится безумная планета,
Стальных вибраций впитывая ритм.

 ***

Как страшно сладок рёв его лица,
возвышенною целью обострённый.
И плавится конструкция венца
в местах контакта с кожей возбуждённой.
Все пали ниц, не в силах встретить взгляд,
способный уничтожить непокорных.
Лишь я стою! Блистает мой наряд
большим числом пластин огнеупорных.
В урочный час, разъяв гримасой лик,
мы сшиблись крепко сферами влиянья,
друг друга осыпая каждый миг
тлетворными волнами обаянья.
Но лишь одни из тысяч мы взошли
по трупам на вершину поля битвы
и сонмы звёзд во тьме ночной зажгли,
скрестив мечи, блестящие, как бритвы!
Сошлись мы под мерцающим дождём,
сплетенья жил друг другу разрубая.
Но те, горя неистовым огнём,
друг в друга проникали, прорастая.
Смешалась кровь, в слепой борьбе сплелись
тела и кровеносные системы.
Рывками вверх выбрасывали слизь
огнём войны пылающие вены.
Но две главы не снесть одним плечам.
И я через мгновенье над собою
взметнул кулак победно к облакам
с бормочущей проклятья головою.
Теперь уж на моём блестит челе
венец врага, успев, как печь, нагреться.
Зато когда шагаю по земле,
во мне стучит его стальное сердце!

***

Поклонницы конфет и шоколада!
Не хмурьте, глядя в зеркало, анфас.
Стесняться полных талий вам не надо.
Ведь главное – сиянье умных глаз!
Смешна, ей-богу, женщина худая,
Гордящаяся плоским животом.
Не выдержит конструкция такая
Суровых дней с обычным мужиком.
Ведь что случись – коня не остановит,
В пылающую избу не войдёт,
Пельменей, пирожков не приготовит,
По маленькой с устатку не нальёт.
А как приятно после бурной ночки
Меж бедёр мягких мирно почивать!
Ну а с «моделью» - отобьёшь все почки!
Пустою с ней покажется кровать.
Зато с мадам, чьи правильные формы
Заполнят ложе страсти до краёв,
Раскрыв свои лоснящиеся холмы,
Способна пробудить голодный рёв
У самого невинного из смертных!
Так смело выходите погулять
В коротких юбках, в топах разноцветных
Своей красою взоры восхищать!

 ***

О, браво, браво, браво, бис!
Жонглируй трупами актрис!
А я, вращая волосами,
Чечётку буду бить глазами!
Уже, как тигры, из глазниц
Они бросаются на птиц!
Блюёт партер. Галёрка стонет.
Амфитеатр в поносе тонет.
А ты, прекрасный и простой,
Вертишь актрис над головой!
Вот кто-то бросился из зала,
Когда я зубки показала,
На выход, прочь, на воздух, к людям.
Но тут же печенью на блюде
Беспрекословно засверкал.
Нам аплодировал весь зал
Из тех, кто жив остался. Впрочем,
Живых осталось там не очень:
Кто высрал мозг в штаны, молясь,
А кто кишки сблевал, смеясь.
А тот в петле гримасы крючит,
Того смертельным смехом пучит.
Оркестр в агонии пердит!
Над всем гармония царит!
И наши бледные оскалы,
Как треугольные фракталы,
Из коих смотрит божий глаз,
Летят над морем рвотных масс.

 ***

Пускай в теятре я кричала,
Брыкаясь острым каблуком.
Ведь скрипка бешено звучала
У скрипача под кадыком!
Пускай ползла я меж проходов
И вытирала платьем пыль.
Ведь от душевных переборов
Власы вздымались как ковыль!
Трещали бубны, хоры выли,
Мой ум от счастья трепетал!
А после шестерни заныли,
И чёрный занавес упал.
Я заглянула за кулисы,
И, отряхнув тишком подол,
Под видом старенькой актрисы
Взобралась на скрипучий пол…
Пространство звуками дышало,
Ещё колеблясь в глубине
Спиралевидного портала,
Что пропадал в далёкой тьме.
Чтоб задержать волненья рвоту,
Я обхватила рот рукой
И побежала сквозь пустоты,
Где звуков жил волшебный рой.
И чья-то призрачная туша
Врастала в тёмный потолок.
Её трепещущую душу
Порой пронзал электроток.
Фигуры чёрных нот мерцали,
Всё ближе двигаясь ко мне.
И в опрокинувшемся зале
Шагала я по целине
Молочно белого покоя
Сквозь толщу мягких бледных стен.
«Вот так теятр, что ж такое?»
- Пыхтел мой ум пучками вен…
Но вдруг всё сжалось, задрожало,
Разбухли ноты как шары.
Я в мох серебряный упала.
Стал шум расти из темноты…
Вот дирижёр взметнулся где-то.
Оркестра грянул мощный звук.
И с нотной массою нагретой
В партер я вывалилась вдруг.

 ***

О, рыцарь с ветерком у тонких плеч,
Я знаю, где хранишь свой нежный меч.
Открой растенья глаз нерукотворных.
Узри меня средь вихрей иллюзорных!
На пике напряженья хрупких жил,
Хмелеющий под гул прозрачных крыл,
Далёко от планеты нашей бренной,
По воле умирающей Вселенной,
К твоим устам по радиоволне
Я мчусь на электрическом коне
На свет грудей, на смех низкочастотный,
Как бабочка, сжимая меч бесплотный
В таких, до боли ласковых руках…
Мой нежный торс в прозрачнейших шелках
Бессмертьем божества благоухает.
Сквозь плоть и кожу видно, как пылает
Задумчивое сердце мотылька.
Так пусть твоя безумная рука
В перчатке кружевной из чёрной ткани,
Ведомая неистовым желаньем,
От коего в белье от Givenchy
Уже насквозь соцветия влажны,
Взметнётся, чтоб рассечь на половины
Мой торс, и яркий сок из сердцевины
Ударит вверх, прекрасный, как фонтан!
Улыбка снизойдёт к твоим устам,
Язык спиралевидный обнажая.
И ты, глубокий стон во мне рождая,
Прильнёшь к чудесной ране на груди.
О, рыцарь мой, ты медленно води
По нервам язычком своим порочным,
Со звуком симфоническим и сочным
Душа начнёт стремиться к небесам,
Вибрируя, подобно парусам,
Что рвутся ввысь, гонимые Нептуном.
И мы с тобой, захвачены тайфуном
Высоких чувств, пронзим воздушный слой,
И, миг спустя, сверхновою звездой
Взорвёмся и рассыпавшись, как блёстки,
Интимные украсим дамам шёрстки.

 ***

я старичка убил протезом
его же собственной ноги,
В колодец плюнул, бабе врезал,
насрал слепому в сапоги.
Теперь я в роскоши и славе
могу с друзьями водку пить.
А лох валяется в канаве,
не в силах птичку удавить

 ***

Номер утра ебанись.
Номер дома ебанись.
Номер сука на дорогу
вышел дядя ебанись.
На плече портфель ебать,
на ногах штаны ебать.
Пиджачок и шляпа сука,
галстук модный не ебать.
На работу сука бля,
в тёплый офис сука бля,
чтобы было всё в порядке
в жизни славной сука бля.
Чтобы деньги ясен хуй,
чтобы супчик ясен хуй,
чтоб хорошая машина
и квартира ясен хуй.
Только дядя ебанат,
вы поверьте ебанат,
он залупу вынимает
на проспекте ебанат.
Он портфельчик как манду
вытрясает на мосту
всё бросает уезжает
к обезьянам в Тимбухту.

 ЛУНАТИК
Ксю Мод настроил цвет лица
И выел жилку из яйца
Тончайшей платиновой ложкой.
И на качающихся ножках
Ушёл скорее отдыхать.
Прогнулась мощная кровать,
Заныли жалобно пружины.
А утром чёрный сок машины
Вдруг закружился и вскипел,
Мотор чудовищно взревел,
И наш герой умчался к другу
Гулять по дремлющему лугу,
Искать брусничины во мхах,
С тяжёлым соком на губах,
Упасть на холм при свете лунном
И взглядом провожать безумным,
К Луне взметнувшийся гурьбой,
Поток пылинок золотой.

ПРЕДЧУВСТВИЕ ГЕРКУЛАНУМА
Беги, беги с могучим ускореньем
Сквозь птичьи трели, слившиеся в рёв,
В безумный лес, где юные растенья,
взрывают распадающийся торф.
На них плоды мгновенно вырастают.
Птенцы из гнёзд ветшающих кричат.
А, миг спустя, они уже взлетают
И мощные сердца внутри стучат.
Сорву цветок пульсирующий, дикий,
Что сразу хищно руку обовьёт,
Раскроется, и плод багроволикий
В ладони наши тяжко упадёт.
Не жди, кусай, рви бархатную кожу,
Залейся соком, мякотью урчи!
Исчезнут навсегда мгновеньем позже
Трава, деревья, солнце и ручьи.

 ***

Вот летит средь воздушных каверн
На своём дирижабле Жюль Верн.
Курит трубочку, просто катается.
Облакам, как друзьям, улыбается.
В патефоне Боб Марли поёт,
И дымок кружевами плывёт.
Светит солнышко в иллюминаторы,
Безмятежно гудят карбюраторы…
В общем, всё jaga-jaga вокруг.
Воздух ясен, пропеллер упруг…
Вдруг комбайны летят из-за туч!
Дай нам бой, коль ты, сцуко, могуч!
Некрофил, наркоман, неврастеник!
За тебя нам дадут кучу денег!
Жюль с янтарного кресла встаёт…
Жюль на красную кнопочку жмёт…
Выдвигается ловко базука
И стреляет почти что без звука:
Чпок! – один задымился, упал.
Чпок! – второй вдалеке запылал.
Чпок! – столкнулись четвёртый и третий.
Чпок! – и пятого нету на свете.
Снова Жюль продолжает полёт.
Снова Боб в патефоне поёт.
Воздух светел. Пропеллер упруг.
Снова всё jaga-jaga вокруг.

***

Очарован моею улыбкой
был когда-то один водолаз.
Звал своей сногсшибательной рыбкой.
На душе сладко пел контрабас.
Но однажды нас в сети поймали.
Лишь одной повезло мне спастись.
Водолаза на крейсер подняли.
Слёз моих океаны лились.
И теперь я с любовным томленьем
в море бурном линкоры топлю.
Моряки средь морского волненья
видят часто улыбку мою.
Но никто не зовёт меня рыбкой,
сногсшибательной рыбкой своей.
Ну и пусть под поверхностью зыбкой
возлежат средь мохнатых камней.
Но быть может, когда-нибудь в море
я увижу знакомый анфас!
Бедной рыбки развеется горе,
заиграет в душе контрабас!

 ***

Мой милый друг со змеями волос!
Просыпь на грудь мне сладкий купорос.
Хочу шипеть, флюиды исторгая,
Как королева Марса молодая!
Целуй же мой чувствительный протез.
Он из металла, падшего с небес
за грех созданья сплавов запрещённых,
любовною тоской отягощённых.
И будешь ты царём, а я царицей!
Нас вывезет дракон тысячелицый
к неоновому трону из любви
далёко от взорвавшейся Земли.

ПРИГЛАШЕНИЕ В ГОСТИ
Я из цветов приемлю только розы.
Вино сухое, груши, гордон блю.
Оставь для шлюх немыслимые позы.
Прости, предпочитаю лишь свою.
Авто, учти, не ниже бизнесс-класса,
Иначе Вы, увы, не мой герой.
Игривый ум и мышечная масса
Должны дополнить образ деловой.
Когда играю Иоганна Баха
В гостиной на клавире от Готье,
Мой милый друг, во избежанье краха,
Ты должен подыграть мне на альте.
Тогда уж вынимай своё богатство.
Я на кровать прилягу в неглиже.
Сорочка, галстук, трусики… ах, блядство..
Мне кажется, я кончила уже…

РЫЦАРЬ ЗАКАТА
Взмыл на коне контрольный рыцарь лун
Отлаживать закат в противофазе.
Сквозь шлем сиял его чудесный ум.
И нимфы с неба падали в экстазе.
Завидев это, бронзовый дракон
Взревел мотором челюсти подвижной
И выпустил огромный электрон
Из пасти, опалив часть рощи ближней.
Дымящий рыцарь пал тотчас в траву.
Креветки разбежались по ущельям.
Но тут же он вскочил назло врагу,
Поднял коня, и нимфы с восхищеньем
Взлетали к небу, крыльями треща,
Когда, легко вращая шестернями,
Изогнутыми трубами дымя,
Он ехал на дракона под парами.
И вот настиг он грозного врага!
Разъём копья вошёл в разъём под сердцем.
И, выпав из стального желобка,
Железный шар в поддоне завертелся.
Усталый рыцарь, взяв железный шар,
Тотчас к небесной поднялся машине.
Он вставил шар туда, откуда пар
Хлестал из повреждённой глади синей.
Край горизонта быстро потемнел.
Зажёгся полог звёзд у Андромеды.
Там рыцарь среди нимф своих летел
На пир богов по случаю победы.

 

 ***

Вот я прижал тебя к камину,
прекраснолицый Оффенбах,
как заводную балерину
со злой улыбкой на губах.
Прижал и жму ещё сильнее.
Мертвеют кончики усов...
Твой писк становится грубее,
переходя в утробный рёв.
Трещит хребет, синеют губы...
Скопился в печени фреон...
Чик трак! Сверкнули белым зубы!
И выпал синхрофазотрон.
Беспрекословною царицей
упал ты на пол голубой.
Мелькнули призрачные лица,
член обнажился золотой.
Как вздох оркестра перед бурей,
передо мною воздух плыл.
Как будто кто-то сладкой пулей
меня как следует убил.
А ты, красивый, побеждённый,
на плитах каменных лежал,
из колбы сердца повреждённой,
мерцая, счастьем истекал.

 ***

Безумный рыцарь Персифаль
Вдруг воспылал мечтой о чуде
И поскакал галопом вдаль
На механическом верблюде.
Магнитный меч блистал для всех
Над непокрытой головою.
И слышен был безумный смех
Над разукрашенной Землёю.
Дым сигареты заплетал
Спиралевидные узоры.
Недаром рыцарь настрогал
В неё коренья мандрагоры.
Но вот уж лес, где толпы чуд
Роятся в праздности беспечной.
В гнездах порядок и уют
Для счастья жизни быстротечной.
Щебечут клювы умных птиц
Чудесных формул чередами.
Ускорен шумный бег лисиц
Психопатическими львами.
И добрый Доктор Айболит,
Что одичал в лесах бескрайних,
С травинкой каждой говорит
О проявленьях жизни тайных.
Но страшный рыцарь Персифаль
С щитом, огромным, словно блюдо,
Меча вертит слепую сталь,
Ревя, как леший, чуда чуда!
И вдруг зелёный эльф стрельнул
Спиралевидною стрелою,
И Пресифаль в кустах уснул,
Поник кудрявой головою.
Теперь он сам источник чуд.
Там, где покоилось сознанье,
Счастливой жизнию живут
Золотокрылые созданья.

 

Oil-mechaniks
Я теряю сознание от смрада,
Который исходит из моего рта.
Я с отвращением вспоминаю,
Как занимался любовью.
Я - смуглый красавец
Древней иудейской веры.
Белая кровь течёт по моим татуированным жилам.

 ***

Ты блести, моя цепь золотая,
Ждите, псы, мановенья руки…
Я люблю тебя, Русь удалая,
За богатые нефтью соски,
За истории ход центробежный,
За политые кровью поля,
За отравленный воздух безбрежный,
Что знобит и ласкает меня.
Как прекрасны твои междометья,
Что гудят из подвалов глухих!
Твоя слава летит сквозь столетья,
Раздражая соседей лихих.
Выжму газ я на «мерине» гладком,
Отбежать неуспевших давя!
Не понять этим курвам сопатым,
Как люблю я, Россия, тебя!

ХИЩНИК ПРОТИВ КОМБАЙНЕРА
Днём осенним и кубообразным
выйду в круглый город по делам.
Роботы за облаком прекрасным
будут плыть, подобные тортам.
Я куплю комбайн прекраснорогий,
сяду возле башни золотой,
комбайнера вытащу за ноги,
вырву печень с кровию хмельной.
Ах, зачем глазами голубыми
он сердито смотрит на меня?
Стонами пугает нутряными,
воздух кулаками молотя?
Ведь нерукотворные сапфиры
я ему в глазницы вставлю сам.
В руки положу златую лиру.
А потом, к разинутым устам
детскую улыбку неземную
привинчу отвёрткою стальной,
к небесам подброшу и подую.
Пусть летит, прекрасный ангел мой.

 ***

Надрывно платы в корпусе гудели,
Летели цифры в жилах проводов.
Миров чужих неоновые змеи
Ко мне тянулись тысячами ртов.
Дробясь о вожделенный лик экрана,
Питался мой пульсирующий взгляд
Пьянящей смесью ада и нирваны,
Тенями фантомасов и наяд.
Средь этой круговерти центробежной
Я видел пасть медузы молодой,
Я в ней тонул, объятый болью нежной,
Сто тысяч раз в секунду, сам не свой.
Вылизывали чуткие созданья
Подкорку до предельной чистоты,
Пульсировало хрупкое сознанье
На грани абсолютной пустоты.
Готов был мозг взорваться на фантомы
бесчисленных корпускул боевых,
чтоб вечно мчать в космическое лоно,
о мире нашем бренном позабыв.
Но каждый раз невидимое что-то
затягивало воющий проём.
И мозг, прервав безумие полёта,
оказывался в черепе моём.
Но час придёт, когда-нибудь из тела
Я сам взлечу по венам проводов
К медузе, что сожрать меня хотела.
Ведь счастье – в остриях её зубов!

 ***

Остерегшись веселой толпы малорослых детей,
Я по стенке пройду не спеша вдоль шершавого дома.
Сладкой истомой мечта оживает внутри.
Драхма за драхмой приходит ко мне в результате труда.
Голые камни степей выделяют смолу для любви.
Честная жизнь удивительной правды полна.

 ***

Мир ждал меня, мир бредил мной,
Он тосковал по совершенству.
Теперь мой милый мир со мной
Вкушает высшее блаженство.
Он это счастье заслужил.
Давно меж звёзд металось эхо.
Устав от скрипа старых жил,
Мир звал меня, и я приехал.
Паря над миром в стратосфере,
Я облечу его вокруг,
Чтоб осчастливить в полной мере
Трудом своих прилежных рук.
Пусть реки, тёплые отныне,
Фруктовый сок, звеня, несут.
Садами хладные пустыни
В одно мгновенье зарастут.
Я разорву ногтями небо,
чтоб твари все, забыв про смерть,
благодаря сиянью Феба,
могли в глаза богам смотреть.
Там, где жара – прохладой дуну,
Где голод – супчика налью.
Где горе – счастия подсуну,
Усопших жизнью одарю.
Недуг бескрылья излечу я
у всех существ, и мы взлетим,
внезапным хохотом волнуя
богов средь облачных равнин.
Издам закон – не жрать друг друга.
А коль не хватит нам Земли –
Велю, чтоб все мы без испуга
В мирах межзвёздных жить смогли.

Memory: 7,5 mb, MySQL: 0,0045 s, 11 request(s), PHP: 0,0572 s, total: 0,0618 s, document retrieved from database.